среда, 26 февраля 2014 г.

Она

Он приходит в этот парк уже три месяца. Садится на скамейку, достаёт из рюкзака бутеры и чай и читает книги, иногда делает уроки. Когда он пришёл сюда впервые, стоял чёрный, талый март,  и ветер наполнял какой-то дрожью и уверенностью, что-то вот-вот случится что-то из ряда вон.
Снег уже сошёл, и стало выглядывать первое по-настоящему тёплое солнце, предвещающее апрель. И ОНО случилось. В парк пришла она. Она выглядит лет на 16, то есть старше 14летнего Коли. Но кто разберёт этих девочек, они ведь взрослеют быстрее, по их же собственному заверению. Одноклассницы и то были все, как одна, выше его на голову. И Коля ни одну из них не интересовал. Значит, и незнакомка не заинтересуется. Но ведь смотреть никто не запрещает?
У неё были длинные соломенного цвета волосы, которые под весенними лучами превращались в жидкое золото, острые, как будто отбивающие атаки черты лица и очень живые глаза. Колины глаза не были такими живыми. Обычно они бродили, как неприкаянные городские сумасшедшие, без цели и интереса, пока не находили точку, в которой им не грозила опасность с кем-нибудь столкнуться, и упирались в неё, пока Колина голова была занята путешествием в далёкие дали. Но сейчас ему было интересно разглядывать эту девочку.  Особенно его приковывали её изящные кисти, выглядывающие из рукавов мешковатого чёрного пальто. Длинные пальцы выжидали на книге, как хищные птицы, чтобы в следующую секунду наброситься на страницу и стремительно, неправдоподобно резко перевернуть её, как будто желая оставить её в прошлом и забыть навсегда. Это действо завораживало. Пальцы были такие худые, что просвечивали на солнце. Колина мама как-то с восхищением рассказывала про сына её подружки, который второй год ходил в музыкалку, и потому считал себя обязанным перед каждым гостем  торжественно бряцать собачий вальс. «конечно, его ждёт карьера музыканта! Вы видели его руки? Это пальцы пианиста!» Коля тогда не очень понял, что значит «пальцы пианиста». Теперь он был уверен, что знает. Он мог представить эти пальцы играющими на фортепиано, перебирающими струны гитары, срывающими цветок, держащими его за руку… От этой мысли его слегка затошнило.

Она не появлялась два следующих дня. Коля и не слишком ждал, но постоянно воспроизводил её в своей памяти. Старательно выводил её заново  во всех подробностях – склоненную голову, изящно, даже как-то неестественно изогнутую спину, смешную привычку переплетать ноги в нелепый узел. Он  даже смог увидеть, как она смеётся, хотя в парке она этого не делала, и услышал её голос. Когда на третий день она вновь появилась, он уже придумал для неё имя. Её звали Нина.

****

На примере детского конструктора я вижу, что чрезмерно сложные вещи проще ломаются. С людьми примерно та же история.

****


понедельник, 24 февраля 2014 г.

Солнца диск дымом лег на город.
Лежать в пыли, пока не погонят
В стужу и стыд каменных стен
Пытайся убежать, пока не сгорел
Как горела  я, то ли от огня,
То ли просто от скуки,
Пытаясь разгадать, где ласка,
А где разновидность муки.

****

четверг, 20 февраля 2014 г.

тишина

Мы все считаем, что плохое случается с кем-то другим. Мы думаем, что войны – это что-то далекое, от глупости человеческой возникавшее. А мы не такие, мы не стадо. Мы не пойдем умирать за кого-то, мы не будем убивать хороших.
Моя бабушка родилась в 46м, счастливом, году. Она родила мою маму, а моя мама родила меня. Три поколения неведения. Войны шли, но как-то по периферии, не задевая. Мир изменился. Казалось, что люди готовы умирать за деньги (и убивать за деньги). Но за идеалы? За идеи, принципы?
Странное ощущение возникает, когда читаешь книги и стихи начала 20го века. Не желая этого, всматриваешься в строчки в поисках причин, пытаясь угадать настроение, увидеть предзнаменования. Где оно, ощущение катастрофы? Столько крови прольется, столько жизней будет перевернуто, какие безумные коленца начнёт выкидывать история. Должны же были что-то чувствовать те люди? Видели ли они сизую дымку надвигающегося хаоса?
Мы, как малые дети, грозимся друг другу войной. Кидаемся историческими параллелями разной степени натяжки (которые не срабатывают никогда). Как в нацисткой Германии! Как в СССР 1936! Как в 1905!
Взрыв. Кажется, что ничего не слышишь. Полная тишина, какой не предусмотрено в естественном ходе времени.  Видишь медленно летящие обломки, видишь облако пыли. Не может быть. Это не происходит. Я пошутил, ведь так не бывает.  На войне воюют солдаты. Войны ведут государства. Я простой. Он  простой. Они простые. Мы не воюем.
Когда я училась в университете, у меня была футболка с надписью «capitalism in crisis. Revolution!”. Это было модным. Революция – это значки с Лениным, портреты молодого Троцкого, школьные тетрадки с Че Геварой. Романтика. Шутка наподобие Жанны Д`Арк на костре. Печальная правда, за давностью времени превратившаяся в затертую до хронологических дыр историю.
Оказалось, войны ведутся не только за деньги. Оказалось, что идеалы еще живы. Оказалось, революция может существовать в 21 веке. Оказалось, когда она приходит, наши айфоны, квартиры, машины ничего не значат. По-прежнему имеют значение только оружие в руках, каска на голове, да простой антисептик.
Оказалось, война может прийти в наши дома.
Гриб осел,  ударная волна прошла, время снова побежало. Нам нужно учиться жить в новой реальности, где высока вероятность того, что нас раскурочит следующим взрывом. Мы должны сделать всё, чтобы наши дети думали о войне, как о чём-то бесконечно далёком, и носили майки с бессмысленными надписями «революция».

Я безуспешно пытаюсь припомнить хоть один случай в богатой на всяческие восстания человеческой истории, когда переворот не закончился тем, что во власть пришли очередные кровососущие упыри. Должно быть, у этих людей не осталось ничего, кроме надежды. Должно быть, это охуенно сильная надежда.

****

среда, 19 февраля 2014 г.

точка невозврата

Я пишу эти строчки, как и любые другие строчки последний год, со спящей дочерью под рукой. Мы едем в машине по тувинской степи, в окна хлещет ливень, в наушниках играет Земфира образца 1998 года. О чем я могу написать? Только о любви, конечно.
Я по жизни очень рефлексивная натура. Есть у меня внутри эта навязчивая раздражающая дотошность, свойственная героям Достоевского. Обдумывать в течение нескольких месяцев пятиминутный разговор, в котором представляла собой мычащее нечто, вертя его в руках, как шимпанзе кубик Рубика – это мой почерк. Представьте, что происходит в такой голове, когда дело касается серьезных жизнеопределяющих вещей. Отношений, образования, места жительства. В итоге в какой-то момент ты можешь проживать миллион крохотных жизней одновременно, воплощая собой фантазию о параллельных вселенных. Если б я уехала? Если бы сделала другой выбор? Еслибыеслибыеслибы.
И вдруг (не вдруг, конечно, а спланировано и последовательно, но ведь выходит-то все равно «вдруг») у тебя рождается ребёнок. Эмоционально и физически это похоже на Большой Взрыв. Момент рождения образует сингулярность. Вся твоя жизнь внезапно сползается воедино, как капли ртути, и сжимается в одну точку, которая  одновременно есть все и нет ничего. Самое интересное в космологической сингулярности в том, что физические законы, существовавшие до нее, перестают работать и их место занимают другие. Реальность учится жить заново. Такая большая и всесильная кнопка перезагрузки.
Так у меня и произошло с рождением ребенка. Старые ценности стёрлись, взамен из  четырехкилограммового кулька и огромных блестящих глаз возникли новые.  Я вдруг ощутила себя сильной и свободной. Сильной потому, что мама должна быть сильной, против природы не попрёшь. А свободной потому, что все ошибки прошлого вдруг исчезли. Неправильно выбрала профессию? Не пошла бы учиться туда, куда пошла – не встретила бы мужа, не выросла бы у нас жемчужина.  Зря уволилась? Не смогла бы забеременеть в тот день, когда забеременела. Ты старательно бережёшь любую, даже самую некрасивую бабочку в своем прошлом, чтобы не повредить своей сингулярности. Наверное, это все-таки немного чит, как покупка индульгенции вместо долгих лет молитв. А может быть, это эволюция пробивается все-таки через щит бестолково разросшегося головного мозга и помогает нам защищать потомство.
Самое прекрасное в этой истории то, что я точно знаю, что с каждым последующим ребенком эффект будет только крепнуть, и твердо намерена проверить это на практике. И история эта о самой большой любви, которую ты однажды встречаешь в одной очень маленькой точке. Конечно, как подсказывает Земфира в моем ухе,  кроме счастья есть зима, простуды, просто невезенье, и иногда бывает устало, грустно, тяжело и страшно. Но тень от маленькой точки невозврата большая и теплая, она нам отлично светит даже в темные дни и создает такой, знаете, настоящий домашний уют.

июль 2013
****



вторник, 18 февраля 2014 г.

В идеальном мире люди никогда не говорят о погоде.
В идеальном мире все приемы пищи – завтраки.
В идеальном мире все женщины – мамы.
В идеальном мире в каждом холме живёт по хоббиту.
В идеальном мире велосипед всегда едет по луже.
В идеальном мире нет слова «работа».
В идеальном мире ветер всегда доносит запах моря.
В идеальном мире сокровища – это книги.
В идеальном мире принуждение – это нежность.
В идеальном мире твой дом – весь мир.
В идеальном мире весь воздух – это детское дыхание.
В идеальном мире единая валюта – это благодарность.
В идеальном мире каждая мечта – это цель.

В идеальном мире я – всегда я.

****

Машнин. "Гоголь"

Андрей Машнин.

Гоголь.

Прыгнуть со шкафа страшнее, чем с башни.
Невыносимы привычные вещи.
По стене пробежала трещина,
По тебе пробежали мурашки.

Извивайся, как Гоголь в пиявках.
Чувствуй себя, как рыба в масле.
Будь изюмом в тревожной массе.
Концерт пройдёт при любых заявках.

Тают свечи в известном месте.
Выпит последний стеклянный цилиндр.
Мой объём стал больше на литр,
Из расчёта пять раз по двести.

Не выводи меня из себя -
Я в тебе ещё не освоился.
Просто женщина (кожа да волосы)
Невзначай превратилась в тебя.

Аналитики с провалившимся ртом
Изнасилуют незаметно, не больно.
Встретимся в чистом поле футбольном
Я в исподнем, а ты - с ружьём.

Око за око, расстрел за убийство.
Стенка на стенку дома вдоль улицы.
Самые смелые наши предчувствия сбудутся
Относительно быстро.
****

понедельник, 17 февраля 2014 г.

ток

Я ощущаю знакомый электрический импульс в кончиках пальцев, он бойко взбирается вверх по руке. Он злой близнец сартровой тошноты, только та надвигается снаружи, выползает из углов комнат, выглядывает из-за фонарей, отражается в некрасивых безразличных лицах, а этот происходит из меня. Это мой старый друг, бессилие. Я на секунду позволяю опуститься своим защитным щитам, и бессилие проскакивает, обрушивает на меня невыносимую тяжесть происходящего. Все в мире тяжело, слишком тяжело. Тяжело встать с кровати, тяжело натянуть майку, тяжело сварить кофе. Обуть кроссовки невозможно, выйти на улицу абсолютно невообразимо. Открывать рот, говорить с людьми, натягивать маску. Принимать жизненные решения: какой хлеб купить, куда идти, чем заниматься. Крохотная искра, вспыхнувшая на кончике пальца, стремится пробежать по мне, разгореться в пожар, спалить всё, не оставив даже уголька. Всё происходит стремительно, если не остановить её, через минуту я уже буду бесполезным набором деталек, а дальше только вниз.


Мне есть ради кого жить. Я встряхиваю кистью. Я смахиваю бессилие.

****


Марк Шагал


среда, 12 февраля 2014 г.

песок

-         
-    - Да ладно, не может быть, что все было так плохо.

Тонкой струйкой взвился дым, приобретая оттенки вечного благодаря тусклому свету от лампы, флегматично развесившей свою респектабельную бахрому над  их столиком.

- Говорю же, мало того, что фильм был полным дерьмом, пока мы шли до метро, он мне все уши прожужжал тем, как ему все понравилось, какая качовая музыка и какие крутые спецэффекты. Еще и начал перечислять, какие похожие фильмы он знает. Бог мой, да у него башка напрочь забита этими сраными спецэффектами!

- Ну, во-первых, это еще не значит, что он идиот. Может, он видит  в этом эстетику, которую ты не можешь разглядеть. А, во-вторых, не ставь на нём крест из-за дурного вкуса. Сестрёнка, ты делаешь это раз за разом. Как будто специально выискиваешь в них какие-то смешные недостатки, чтобы отвергнуть с презрением. Может, пора планку приопустить? У тебя не очень-то много друзей.

- У меня есть ты…
- Я твой брат, это не в счет.
- … кроме того, то что ты вечно встречаешься с дурами, еще не означает, что я должна так же поступать. Девочка может глупее мальчика, а наоборот, извините, уже не работает.

- А я говорил! Ты сноб. Сноооб!

- Ок, возможно. Но речь не об этом. Вот он несёт всю эту пошлейшую, несусветную чушь, а я думаю "он был дураком до этого фильма, а теперь в его голове стало на полтора часа невесомой глупой фольги больше". Понимаешь?  Все, что мы смотрим, читаем, слушаем, оседает в нас, въедается в то, что мы называем собой.

- Разумеется, культурный фон влияет на восприятие, о чем тут говорить. Это и есть твое шокирующее прозрение?

- Нет, ты не понял. А вдруг культурный фон и есть наше восприятие? Вдруг он не влияет, а полностью формирует нас. "Ты то, что ты ешь". Но ведь не только ешь, еще и обоняешь, осязаешь, видишь. Вдруг мы – всего лишь сумма пережитого? Взять двух близнецов, которые все делают вместе. Но вот мать уносит одного мыться, а второй остается с отцом. Тот корчит ему рожицу, малыш хохочет. Все, их жизненный опыт начал разниться на одну отцовскую рожицу, их характеры обречены идти в разные стороны. Встретил ты нового человека – он изменил тебя, прочитал книгу – обновился, послушал музыку – приобрёл новые суждения. Как чистая тетрадь, которая постепенно заполняется кашей из информации.

- Милая, я уверен, что в этом есть доля истины, но к чему ты ведёшь?

- Неужели тебя это не расстраивает?

- Что именно?

- Что ты, на самом деле, всего лишь большой конструктор из нелепых случайностей! Всё то, что я считала своей индивидуальностью, оказалось просто песчаным барханом с крайне завышенной самооценкой. Нет никакой твёрдой личности и собственных принципов, только власть дурацкой стихии. Ну и какого чёрта я сказала смешного?

- Прости, просто это так по-женски. Страдать из-за того, что ты якобы утратила то, чего никогда не имела.

***
























UPD.: "Я берусь утверждать.. что мы есть не что иное, как связка или пучок различных восприятий, следующих друг за другом с непостижимой быстротой и находящихся в постоянном течении, в постоянном движении". Дэвид Юм.
UPD2: "Nothing of me is original. I am the combined effort of everyone I've ever known." Chuck Palahniuk

понедельник, 10 февраля 2014 г.